Роднина: жалко тех, кто живёт в ожидании пенсии — «как им неинтересно живется»
Трёхкратная олимпийская чемпионка по фигурному катанию и депутат Госдумы Ирина Роднина поделилась своим взглядом на отношение к пенсии и к самому понятию «жизнь на пенсии». По её словам, вызывать сочувствие должны не пожилые люди как таковые, а те, кто годами живёт в режиме отсчёта: сколько именно осталось до заветной даты выхода на заслуженный отдых.
76‑летняя Роднина подчеркнула, что, на её взгляд, сама постановка вопроса «когда же уже пенсия» говорит о пустоте и неинтересности повседневной жизни человека. Если единственной внутренней опорой становится ожидание момента, когда можно будет перестать работать, — это, по её выражению, «катастрофа» для личности.
«Жить только ради того, чтобы выйти на пенсию, — это катастрофа. Когда человек начинает высчитывать, сколько ему осталось до пенсии, мне бывает по-настоящему жалко его. Как им неинтересно живется!» — сказала Роднина в интервью на канале «Эмпатия Манучи».
Она отметила, что годам не стоит отдавать столько власти над собой, а возраст не должен восприниматься как рубеж, после которого жизнь либо «заканчивается», либо кардинально меняется только потому, что появился новый статус — пенсионер. По мнению спортсменки, люди часто сами обкрадывают себя, заранее мысленно перенося всё хорошее, что с ними якобы может произойти, исключительно «на потом» — на время после выхода на пенсию.
Роднина напомнила, что личный пример для неё всегда был важнее абстрактных теорий. Свою жизнь она выстраивала вокруг дела, которое любит, а не вокруг статуса или социальных гарантий. Именно поэтому она не воспринимает пенсию как цель в жизни: это, по её словам, лишь один из этапов, но точно не вершина человеческого пути и не «главный приз».
Не в первый раз Ирина Роднина жёстко высказывается на тему пенсионного возраста и финансовых ожиданий. Ещё в марте прошлого года она заявляла, что никогда не ставила целью жить исключительно на пенсионное обеспечение. Тогда фигуристка прямо подчеркнула: она «не пробовала и не хочет даже пробовать» существовать, опираясь только на пенсию.
Такой подход вызывает оживлённые споры: одни воспринимают слова Родниной как призыв не сдаваться и не превращать себя в заложника возраста, другие — как недостаточное понимание реальных проблем людей, для которых пенсия нередко является единственным источником дохода. Однако сама спортсменка говорит прежде всего о психологии: о том, к чему человек внутренне себя готовит и как формирует своё отношение к работе, возрасту и личным целям.
Слова Родниной можно рассматривать как жёсткий, но честный вызов привычной модели: «отучился — отработал — дотянул до пенсии — наконец-то заживу». Она предлагает задаться неприятным вопросом: если всё, ради чего человек живёт сейчас, — это возможность когда-нибудь перестать работать, то о какой полноценной, насыщенной жизни можно говорить? В таком случае, по её логике, каждый прожитый день до пенсии превращается в вынужденное ожидание, а не в осмысленный этап пути.
При этом её позицию не стоит сводить к лозунгу «работайте до конца и не думайте о пенсии». Скорее, она говорит о внутренней свободе от зависимости от одной даты в календаре. Можно планировать свою старость, копить, думать о будущем — но при этом не лишать смысла сегодняшний день, не относиться к работе только как к тяжёлой повинности до условного «часа икс».
В контексте её биографии такой взгляд понятен: Роднина много лет провела в большом спорте, затем перешла в тренерскую и общественную деятельность, а позже — в политику. Фактически она не «выходила на пенсию» в привычном понимании — просто меняла сферу приложения сил, оставляя главным двигателем не возраст, а интерес и вовлечённость. Для неё естественно оставаться активной, а не фиксироваться на формальном статусе пенсионера.
С точки зрения психологов, о которых часто упоминают в дискуссиях на эту тему, ожидание пенсии как «освобождения» действительно может быть опасной установкой. Человек, который годами живёт фразой «вот выйду на пенсию — тогда…», часто так и не реализует эти «тогда». Наступает пенсия, а вместе с ней — растерянность, ощущение пустоты, потеря привычного ритма. Именно об этом, по сути, говорит Роднина: о том, что интерес к жизни нужно поддерживать на каждом этапе, а не переносить его в туманное будущее.
Важно и то, что её слова косвенно поднимают вопрос о том, как общество воспринимает старость. Если пенсионный возраст считается моментом, после которого человек «отработал своё» и ему остаётся только доживать, неудивительно, что многие начинают обратный отсчёт задолго до этого. Альтернативная модель — воспринимать зрелый и пожилой возраст как время, когда меняется характер деятельности, но не сама ценность человека и не интерес к миру.
Многие специалисты по карьерному развитию и личному росту предлагают схожий подход: думать о пенсии как о финансовом и социальном статусе, но не как о центре жизненной стратегии. Продолжать учиться, искать новые роли — наставника, консультанта, волонтёра, мастера своего дела — а не ставить точку только потому, что достигнут определённый возраст. В этом смысле позиция Родниной не про игнорирование реальности, а про отказ мириться с тем, что жизнь «по-настоящему своя» начинается лишь после последнего рабочего дня.
Отдельно можно говорить о финансовом аспекте её фразы о том, что она не хочет «пытаться прожить на пенсию». Здесь просматривается и призыв к активной жизненной позиции: зарабатывать, пока это возможно; формировать накопления; строить дополнительные источники дохода, а не рассчитывать исключительно на государственные выплаты. Такой взгляд кому-то покажется жёстким, но он отражает идею личной ответственности за свою жизнь и стремление не зависеть только от одной строки в платёжке.
В любом случае резонанс вокруг высказываний Родниной показывает, насколько болезненной остаётся тема старости и пенсии. Для одних пенсия — долгожданная возможность отдохнуть после тяжёлого труда, для других — тревожный порог неизвестности. Роднина же напоминает: независимо от цифр в паспорте, важно не терять любопытство к жизни и не превращать саму идею пенсии в единственный смысл многолетнего труда.
Её позиция может не нравиться, с ней можно спорить, но она заставляет задуматься: чего мы ждём от своей жизни и как сами себя программируем — на долгую активность или на медленное ожидание «финальной точки»? И, возможно, главный вопрос, который встаёт после её слов: если сегодня отменить саму идею пенсии как рубежа, что у нас останется в планах, мечтах и целях — и хватит ли этого, чтобы жизнь действительно была интересной, а не сведённой к обратному отсчёту.