«Винер — человек, который рождается раз в сто лет». Канадская гимнастка Патриция Беззубенко — о Москве, Новогорске и цене отбора на Олимпиаду
Канадская гимнастка художественной гимнастики Патриция Беззубенко родилась в Ванкувере, но ее биография тесно связана с Россией. Детство, первые старты, становление в спорте — все это проходило во Владивостоке и Москве. Затем — Канада, Торонто, титулы многократной чемпионки страны и победы на международных аренах. Долгие годы она жила «на два континента», тренируясь и в России, и в Канаде, пока окончательно не осела в Северной Америке.
В откровенном разговоре Патриция вспоминает, как проходил отбор на Олимпиаду в Рио, почему ошибка на главном турнире изменила ее взгляд на себя, и как ощущается внутренняя разница между Россией и Канадой. Отдельная линия — тренировки в Новогорске и роль Ирины Винер, которую она называет фигурой «столетнего масштаба».
«Бороться нужно было не с весом, а с головой»
Тему веса в художественной гимнастике Беззубенко сегодня воспринимает совсем иначе, чем в годы выступлений.
По ее словам, то, что тогда выглядело как «контроль формы», на деле часто граничило с расстройством пищевого поведения:
она признает, что слишком сильно была зациклена на килограммах, а не на внутреннем состоянии.
Патриция говорит, что осознание пришло уже после завершения карьеры:
нужно было не изнурять себя диетами перед олимпийским отбором, а работать с психологией — с тревогой, с самооценкой, с давлением ожиданий.
По ее мнению, когда человек меняет отношение к своему телу, перестает воевать с ним, а начинает заботиться и слушать его, меняется и внешний вид: фигура, осанка, даже взгляд.
Она подчеркивает, что пик ее карьеры пришелся на 19-20 лет — возраст естественной женской перестройки организма:
тело меняется, гормональный фон другой, и требовать от себя вечной «подростковой» формы не только тяжело, но и опасно. Тогда ей казалось, что она уже «уперлась в потолок» и сделать больше просто невозможно. «Ну что, вообще перестать есть?» — говорит она, вспоминая ту внутреннюю дилемму.
Жизнь между Москвой и Торонто
Спортивный маршрут Патриции выглядел непривычно даже по меркам художественной гимнастики. Лет с 12, когда она начала выступать по юниорам за Канаду, она регулярно моталась между странами: тренировалась в Москве, а на международных стартах представляла Канаду.
В Торонто она окончательно перебралась спустя год-два после завершения карьеры. С тех пор живет там постоянно — прошло уже около восьми лет. Торонто стало ее домом, местом, где у нее сложилась собственная жизнь, свой ритм, круг общения.
Несколько лет назад она решила сделать себе необычный подарок на день рождения:
нашла в России «идеальную баню», захотела отметить праздник именно там и специально прилетела. Этот короткий визит стал для нее эмоционально переломным.
«Я приехала в Москву — и почувствовала, что мне там тяжело дышать»
Вернувшись в Россию после долгого перерыва, Патриция неожиданно испытала сильное разочарование, причем не из-за быта или сервиса, а именно на уровне ощущений.
Она признается, что энергетически чувствовала себя в Москве крайне неуютно:
словно город выталкивал ее, не давал расслабиться, постоянно держал в напряжении. Ощущение одиночества, внутренней зажатости и неясной тревоги будто вернулось одним махом, хотя внешне вокруг все было привычно.
При этом Беззубенко подчеркивает, что очень любит Россию:
там она выросла как человек и спортсмен, получила огромное количество знаний и опыта. Но, по ее словам, любовь к стране и личный комфорт в конкретном городе — не всегда совпадающие вещи.
Она вспоминает, что подобное ощущение сопровождало ее с детства:
каждый приезд в Москву заканчивался болезнями — высокая температура, странная слабость, постоянные сбои в самочувствии. «Какая-то несостыковка с городом», — так она называет это сейчас.
В Торонто же она, по ощущениям, «расцветает»:
ей легче дышать, проще строить планы, легче принимать спонтанные решения. Там она чувствует и защищенность, и свободу, может буквально «слепить» свой уклад так, как ей нужно.
«Москва — выживание, Торонто — жизнь»
Если свести все впечатления в две формулы, у Патриции получается жесткий, но искренний контраст:
Москва для нее ассоциируется с выживанием, Торонто — с жизнью.
Москва — это сложный, тяжелый период, наполненный борьбой: за результат, за место в сборной, за соответствие жестким стандартам. Там она прошла через свои самые острые жизненные и спортивные испытания.
Торонто — это пространство, где она наконец почувствовала, что можно жить не в режиме постоянного стресса, а в режиме развития и созидания. И, по ее словам, даже если бы в ее биографии не было спорта, ощущение от этих двух городов осталось бы тем же: энергетически Москва — не ее место.
Новогорск: «Мы с Кондаковой были отличной командой»
Отдельный пласт воспоминаний связан у Патриции с Новогорском — главным тренировочным центром художественной гимнастики России.
Там она занималась вместе с Дарьей Кондаковой, одну из лучших гимнасток мира она вспоминает с особой теплотой. Их совместные тренировки она называет идеальным тандемом: взаимная поддержка, здоровая конкуренция, ощущение, что рядом человек, который понимает каждое движение и каждую боль.
Первое знакомство с Новогорском произошло еще в юниорском возрасте, когда она приехала туда с Аминой Василовной Зариповой. Именно Зарипова, по словам Патриции, одна из первых обратила на нее внимание на соревновании в России, куда Беззубенко приехала из Владивостока. Там же ее тогда смотрела и Вера Ефремовна Штельбаумс.
Возвращение к истокам перед Олимпиадой
К отбору на Олимпиаду-2016 Патриция готовилась с Юлией Голубенко. Это был символичный круг: Голубенко была ее первым тренером в ЦОП, и перед самым важным стартом карьеры Беззубенко вернулась к человеку, с которым все началось.
При этом сам процесс подготовки она называет «обычной работой». Не звучали пафосные речи про «единственный шанс в жизни» и «олимпийскую мечту страны». Она всегда воспринимала себя как спортсменку, у которой есть четкая задача — выйти на ковер и сделать свою программу. Выступила — отпустила.
Никаких бесконечных разговоров о том, что она — главная надежда, тоже не было. Возможно, именно такой «прагматичный» подход спасал ее от излишнего давления, но, как выяснилось позже, не от внутренних сомнений.
Чемпионат мира, который все решил
Отбор на Олимпиаду проходил через чемпионат мира. Для Патриции это были одни из самых тяжелых соревнований в жизни — физически и эмоционально.
Ее ротация выглядела так: обруч, мяч, булавы, лента. Первые три вида она прошла уверенно и стабильно, удерживая нужный уровень. Но к ленте, признается, вышла уже на пределе сил. Нагрузка, напряжение, важность момента — все сошлось в одну точку.
Расписание, по ее словам, было выстроено странно: между видами — большие паузы, в которых организм то «остывал», то снова вынужден был разгоняться. Это выбивало из ритма и добавляло усталости. В итоге судьба олимпийской путевки зависела от того самого последнего вида, где она не смогла показать максимум.
Она не прошла квалификацию, и эта точка стала переломной:
не только в спортивной карьере, но и во взгляде на собственные силы, на пределы, на цену ошибки.
О роли Ирины Винер: «Такие люди рождаются раз в сто лет»
Говоря о российской школе гимнастики, Патриция неизбежно приходит к фигуре Ирины Винер. В ее представлении, Винер — тренер и управленец уникального масштаба, человек, который выстроил целую вселенную художественной гимнастики с нуля.
Она считает, что подобные личности появляются крайне редко, и не только в спорте. Для нее Винер — пример человека, который несет колоссальную систему ценностей, требовательности, перфекционизма, и при этом умеет видеть в спортсменках не только технику, но и характер.
Беззубенко подчеркивает: даже тем, кому было тяжело в этой системе, школа Винер дала фундамент, который потом помогает в любой сфере жизни. Умение работать на пределе, выдерживать давление, собираться в самые критические моменты — это навыки, которые остаются навсегда.
Русская и канадская школы: две вселенные
Сравнивая Россию и Канаду в спортивном контексте, Патриция говорит о двух разных философиях.
Российская гимнастика — это культ результата, высочайшая конкуренция, четкая иерархия, ежедневная борьба за место в составе. Здесь спортсменка как будто живет в постоянном «экзаменационном режиме», где любая ошибка может дорого стоить.
Канадский подход более мягкий и ориентирован на баланс:
больше внимания уделяется психологическому состоянию, здоровью, сочетанию спорта с учебой и личной жизнью. Там меньше драматизма и больше попыток выстроить долгую, устойчивую карьеру, а не выжать максимум в короткий промежуток.
По словам Патриции, сочетание этих двух школ стало для нее подарком и испытанием одновременно. С одной стороны, российская система дала ей высочайший технический уровень и опыт борьбы под давлением. С другой — канадская помогла не сломаться и дала ощущение, что спорт — не единственный смысл жизни.
Психология поражения и взросления
Непопадание на Олимпиаду стало для Беззубенко травматичным, но важным опытом. Тогда ей казалось, что все, к чему она шла, рухнуло в один момент из-за одной неидеально выполненной программы.
Сейчас, уже через годы, она смотрит на это иначе. Ошибка на главном старте показала, насколько хрупкой может быть идентичность спортсмена, построенная только вокруг результата.
Она признается, что ей пришлось заново собирать себя — уже не как «гимнастку, которая должна попасть на Олимпиаду», а как человека с более широким набором целей и возможностей. Именно после этого периода она стала глубже интересоваться психологией, пересматривать отношение к телу, к нагрузкам, к собственным амбициям.
Жизнь после спорта и новый взгляд на Россию
Сейчас, живя в Торонто, Патриция воспринимает свой российский опыт как важную, но завершенную главу. Она не отрицает прошлого, не обесценивает его, но ясно понимает, что возвращаться в прежний ритм московской жизни не хочет.
Россия для нее — страна, которая дала многое: язык, культуру, характер, спортивную закалку. Москва — город, где она научилась «выживать». Канада — место, где она научилась жить и прислушиваться к себе.
Она уверена, что каждый спортсмен в какой-то момент должен честно ответить себе на вопрос: «Где мне хорошо по-настоящему?»
Ответы у всех разные. У нее — Торонто, мягкий свет, другой темп, ощущение, что впереди — не только «следующий старт», но и длинная, наполненная жизнь вне ковра.