Биатлонка Анастасия Томшина в мае 2025 года стала мамой — у нее родилась дочь. Уже через несколько месяцев она начала постепенно возвращаться к полноценным тренировкам, а по итогам сезона не только стабильно финишировала в числе лидеров, но и впервые в карьере выиграла чемпионат России. О том, как изменилась жизнь после рождения ребенка, о новом взгляде на спорт и о том, что значит возвращаться в большой биатлон после декрета, Анастасия рассказала в подробном разговоре с корреспондентом Sport24 Викторией Дмитриевой.
***
— В 2022 году ты говорила, что не чувствуешь особого внимания к себе, потому что у тебя нет громких титулов. В 2026-м, после такого сезона, ощущение изменилось?
— Я не чувствую, что ко мне внезапно приковано больше внимания. Возможно, со стороны что‑то и поменялось, но внутри у меня совершенно другое состояние. Сезон после возвращения из декрета вышел для меня очень сумбурным: много нового, много задач, много эмоций. В целом все сложилось удачно, но я человек максималистичный. В моей системе координат ориентир — олимпийские медали и стабильные старты уровня Кубка мира. Чемпионат России и внутренние турниры — где‑то посередине. Да, я проделала большую работу, в нужных гонках мне повезло, получилось выжать максимум. Но воспринимаю это скорее как этап, а не конечную точку.
— Если сравнивать себя образца 2022 года и нынешнюю, в чем ты стала другой?
— Это два разных человека. За эти годы у меня накопился такой объем опыта и знаний, которого раньше просто не было. Сейчас я могу спокойно тренироваться по индивидуальному плану, подстраивать график под себя, под свое состояние и под семью. Я четко понимаю, какие нагрузки мне подходят, как реагирует организм, и не боюсь брать на себя ответственность за подготовку. В командной системе не всегда учитываются индивидуальные нюансы, а сейчас у меня больше свободы и, соответственно, больше возможностей для роста.
Плюс я сильно прибавила именно в «качестве действий» на стартах — стала увереннее, собраннее, лучше чувствую гонку и себя внутри нее. Раньше эмоции часто брали верх, сейчас я гораздо устойчивее.
— За несколько последних лет в твоей жизни поменялось почти все: семья, статус, распорядок дня. Постоянным остался только биатлон. Ты довольна тем, как складывается карьера в таких условиях?
— У меня ощущение, что все происходит вовремя. И беременность, и то, как прошли эти девять месяцев, и как получилось выйти из декрета — во всем чувствую большую долю удачи, но и много осознанности. Я понимаю, что не принимала спонтанных решений, все было продумано. Сейчас даже при отсутствии международных стартов я чувствую внутреннее удовлетворение от того, чем занимаюсь. Хочу большего, цели глобальные, но уже нет ощущения, что жизнь проходит мимо, пока я гоняюсь. Напротив, есть чувство целостности.
— Есть распространенное мнение, что после родов спортсменки иногда возвращаются даже сильнее, чем были до декрета. На тебе это сработало?
— Меня, честно, немного раздражает, когда все сводят к фразе: «Тебе просто помогли гормоны». Это очень упрощенный взгляд. Мало кто интересуется, через что именно ты прошла, как строила подготовку, какие решения принимала каждый день.
В моем случае было много индивидуальных факторов: в какой форме я вошла в беременность, как тренировалась все 9 месяцев, как восстанавливалась после родов. Да, во многом мне помог мой организм — он выдержал все нагрузки. Я, например, уже с плюс 15 килограммами и увеличенным объемом крови прекрасно каталась на лыжах, держала координацию, могла работать на пульсе 140 не разваливаясь. Но это не магия и не «волшебные гормоны», а системный труд и аккуратное отношение к себе.
Я вернулась без серьезных проблем, очень четко ощущала, что со мной все в порядке. Было с чем сравнивать: я много общалась с девчонками, которые также проходили через декрет, и понимала, что мне во многом повезло, но этот успех был подготовлен работой.
— В минувшем сезоне ты брала медали практически на всех главных стартах внутри страны и впервые в карьере стала чемпионкой России. Есть ли медаль, которую ценишь больше остальных?
— Как это ни странно прозвучит, какой‑то особенной, «главной» медали у меня нет. Ни один старт не был для меня целью сезона. Я не строила вокруг отдельной гонки стратегию «все или ничего». Главная задача была другая — вернуть свое физическое состояние и снова почувствовать то самое «легкое тело», которое бывает, когда ты в отличной форме. Мне важно было убедиться, что могу снова работать на максимум, выдерживать интенсивность, не бояться нагрузок.
С этим я справилась. А медали шли как приятное приложение. Они, конечно, радуют, но не определяют для меня значимость сезона.
— В гонке преследования на чемпионате России тебя дисквалифицировали из‑за того, что Анастасия Шевченко отстрелялась по твоей установке, а ты не разрядила обойму. Можно ли назвать этот эпизод самым неприятным моментом сезона?
— Для меня точно нет. Я уже практически не возвращаюсь к этой истории мыслями. В тот день я действительно допустила промах, не до конца сориентировавшись в регламенте. Казалось, что, вставив обойму в магазин, я сделала все правильно и обезопасила себя. Оказалось, что этого недостаточно.
Важно было просто поднять руку и дать судьями возможность вмешаться, а дальше уже они решали бы, как поступить. В итоге ошиблись все по чуть‑чуть. Я не подавала апелляцию, но уверена, что и судьи сделали свои выводы на будущее. Никакой злобы ни на кого не держу — такие ситуации в спорте случаются.
Гораздо болезненнее вспоминать, как часто я болела в течение сезона. Раза четыре приходилось ложиться с температурой в разгар стартов. Очень тяжело утром в день гонки проснуться, почувствовать себя разбитой и понять, что на старт ты не выйдешь. Наверное, это основной минус возвращения после родов: иммунная система ведет себя иначе, и организм не всегда готов терпеть тот режим, который задают организаторы.
Плюс у нас очень плотный календарь на внутренних стартах — гонки наслаиваются одна на другую. Мне кажется, стоит стремиться к формату, который ближе к расписанию Кубка мира, где, при всей насыщенности, все же есть понятная структура и окна для восстановления.
***
— Как ты ощущаешь себя в роли мамы?
— Я была внутренне готова к появлению ребенка. За время беременности перечитала много литературы по детской психологии, по развитию, по сну — старалась разобраться, как организовать пространство вокруг дочери так, чтобы ей было максимально комфортно. Поэтому какого‑то шокового периода у меня не было.
Основные сложности были связаны не с бытом или уходом за малышкой, а именно с логистикой: как совмещать мои выезды на сборы и соревнования с тем, чтобы не выдергивать ребенка постоянно из привычной среды. Но постепенно мы выстроили схему, в которой всем более‑менее удобно.
— Ты сказала, что тебе, возможно, проще, чем многим другим мамам. В чем это выражается?
— Мне, наверное, легче, чем мамам, которые полностью выпадают из своей деятельности и остаются с ребенком дома в режиме 24/7 без помощи. У меня есть поддержка мужа, наших родителей, есть люди, которым я доверяю дочь. Это колоссально облегчает жизнь.
Когда ты понимаешь, что ребенок в безопасности, в любящих руках, ты можешь по‑настоящему включаться в тренировки, а не стоять на лыжне с телефоном в руках и думать, все ли в порядке. Конечно, я все равно постоянно на связи, но нет ощущения, что спорт «отнимает» время у семьи. Скорее, мы как команда решаем общую задачу — как выстроить жизнь так, чтобы и я реализовывалась, и дочери было хорошо.
— Как вы с Василием (биатлонист Василий Томшин — муж Анастасии) делите обязанности по дому и в воспитании?
— Мы изначально договорились, что ребенок — это зона ответственности нас обоих. Да, в силу естественных причин в первые месяцы многое было на мне, но Василий с самого начала активно подключался. Он и с коляской гулял, и купал, и мог уложить спать, когда я выползала из сил.
Сейчас у нас примерно такая схема: когда я уезжаю на сбор или старт, он берет на себя максимум. Когда он загружен, больше включаюсь я. Плюс помогают бабушки и дедушки. Мы не делим обязанности по принципу «кто больше сделал», просто у каждого свои сильные стороны. И это снимает кучу напряжения, потому что я не испытываю вины за то, что тренируюсь, а он — за то, что иногда не может поехать со мной.
— Как изменился твой обычный день после появления дочери? Есть вообще понятие «обычный день»?
— Раньше мой распорядок был подчинен только тренировкам и восстановлению. Теперь в центре — ребенок, а тренировки уже подстраиваются под нее. Условно, раньше я могла спокойно провести на сборе два длинных занятия, а потом полдня ничего не делать. Сейчас такое редко возможно.
День строится вокруг важных для ребенка точек — сна, приема пищи, прогулок. Я знаю, в какие окна могу провести тренировку, какие сессии эффективнее перенести на раннее утро или поздний вечер. Пришлось научиться использовать время максимально рационально: нет уже часов, которые можно бесцельно провести в телефоне.
При этом я не чувствую себя загнанной. Наоборот, режим дочери задает ритм, в котором и мне комфортно. Я стала более организованной, меньше откладываю дела «на потом».
— Ты говорила, что много читала о материнстве. Есть ли какие-то принципы, которых особенно стараешься придерживаться в воспитании?
— Самое важное для меня — дать ребенку чувство безопасности и уважения. Я не хочу быть мамой, которая постоянно спешит и раздражается из‑за мелочей. Да, я требовательна к себе как к спортсменке, но в отношениях с дочерью стараюсь быть мягче, терпимее.
Еще я верю, что ребенок должен видеть счастливых родителей. Если мама жертвует всем, но при этом внутри несчастна, ребенок это чувствует. Поэтому для меня важно не отказываться от себя как от личности — продолжать развиваться, достигать, пробовать новое. Надеюсь, что она вырастет, видя пример того, как можно совмещать разные роли и не терять себя.
— Многие считают, что декрет — это большой риск для карьеры в спорте. Ты не боялась, что уже не вернешься на прежний уровень?
— Страх, конечно, был. Спорт — это про тело, а беременность и роды — это огромная нагрузка на организм. Ты не можешь на сто процентов предсказать, как пройдет восстановление, как поведут себя суставы, мышцы, гормональная система.
Но я не хотела принимать решение исходя только из страха. С одной стороны, у меня было огромное желание стать мамой. С другой — профессиональное понимание, что при грамотном подходе шанс вернуться на высокий уровень есть. Мы посоветовались с врачами, тренерами, просчитали риски, обсудили с семьей. И в итоге решили: да, мы идем в эту историю осознанно.
Еще помогало то, что я видела примеры спортсменок, которые после рождения детей возвращались и становились даже успешнее. Это вдохновляло и давало ощущение, что я не шагаю в полную неизвестность.
— Как изменилась твоя мотивация в спорте после появления ребенка?
— Она стала глубже. Раньше мотивация была во многом про амбиции: доказать себе, что могу, добиться результата, реализовать потенциал. Сейчас к этому добавилось ощущение, что я показываю дочери пример. Я хочу, чтобы, когда она подрастет, у нее перед глазами была не картинка «мама все бросила ради меня и жертвовала собой», а образ человека, который умеет любить, но при этом не забывает о своих мечтах.
Плюс у меня появилось ощущение, что каждая тренировка, каждая гонка должна быть осмысленной. Я не готова тратить время просто так, потому что любое мое отсутствие рядом с ребенком должно быть оправдано. Это дисциплинирует сильнее, чем любой внешний контроль.
— Какие цели ты ставишь перед собой на ближайшие сезоны?
— Внутренний ориентир у меня по‑прежнему очень высокий — я думаю о стартах уровня Кубка мира и об олимпийских перспективах. Хочется не просто вернуться на международный уровень, а быть там конкурентоспособной, бороться за медали.
При этом я понимаю, что путь наверх после декрета — это не спринт, а марафон. Нужно двигаться постепенно, не ломая ни организм, ни психику. Для меня важно сохранять баланс: да, я хочу результата, но не ценой здоровья или семьи.
На ближайший сезон задача — стабилизировать выступления, сократить провалы, укрепить здоровье, чтобы болеть не по четыре раза за зиму, а, желательно, вообще обходиться без срывов. Если это получится, уже можно будет говорить о более конкретных спортивных целях.
— Если бы сейчас к тебе пришла молодая спортсменка и спросила: «Стоит ли мне идти в декрет, если я хочу остаться в спорте?», что бы ты ей ответила?
— Я бы не стала давать универсальный совет. У каждой своя ситуация: возраст, состояние здоровья, стадия карьеры, поддержка семьи. Но одно могу сказать точно: если желание стать мамой сильное и осознанное, не нужно отказываться от него только из страха потерять форму или статус.
Важно трезво оценить возможности, поговорить с врачами, тренерами, семьей, заранее продумать план восстановления. Если все делать грамотно, шанс вернуться есть. Да, это будет непросто. Да, потребуется больше усилий и дисциплины. Но это реально.
И главное — не сравнивать себя ни с кем. Кто‑то возвращается за полгода, кому‑то нужно два года. Нормой будет твой путь, а не чьи‑то рекорды.
— Когда ты оглядываешься на последние годы — беременность, рождение дочери, возвращение в биатлон, победу на чемпионате России, — что чувствуешь?
— Я чувствую, что сейчас живу лучшую свою жизнь. Не потому, что все идеально. Трудностей хватает, я устаю, иногда что‑то не получается. Но в моей жизни есть любовь, дело, которое я обожаю, и ощущение, что все происходит не зря.
Я вижу, как растет дочь, как вместе с этим расту я сама — как человек и как спортсменка. И понимаю, что ни на один из сделанных шагов не хотела бы поставить «отмену». Именно это чувство, наверное, и есть главное достижение за последние годы.