Спортивный юрист Антон Смирнов высказался о перспективах возвращения российских футбольных клубов и сборных на международную арену и обозначил, какие европейские страны, по его мнению, готовы воспринимать позицию России, а какие — категорически нет.
По словам Смирнова, в нынешних политических условиях рассчитывать на массовую поддержку или даже нейтральное отношение в Европе не приходится. Он утверждает, что из европейских государств к позиции России более-менее открыто относятся лишь три страны: Венгрия, Словакия и Сербия. Остальные, считает юрист, настроены резко негативно, и это напрямую отражается на перспективах участия российских команд в турнирах под эгидой УЕФА.
Смирнов подчеркивает, что судьбу российского футбола на международной арене сегодня определяет не спортивный принцип, а политическая повестка. Пока не урегулированы ключевые политические вопросы, не завершена специальная военная операция, не прекращена поддержка Украины и давление на Россию в различных сферах, рассчитывать на возвращение в соревнования УЕФА он не видит оснований. По его оценке, проблема даже не в решениях самого УЕФА, а в реакции других стран-участниц.
Юрист акцентирует внимание на том, что главной преградой станут не формальные запреты, а бойкот со стороны европейских сборных и клубов. По его словам, организационно допустить Россию к турнирам будет крайне сложно, потому что целый ряд национальных федераций просто откажется выходить на поле против российских команд. «В такой ситуации вопрос будет стоять не в том, что мы не хотим играть с Европой, а в том, что Европа не хочет играть с нами», — примерно так формулирует он свою позицию.
При этом Смирнов призывает не проводить прямые параллели между футболом и другими видами спорта, где уже существуют частичные допуски российских спортсменов к международным стартам, в том числе под нейтральным статусом. Футбол, по его мнению, всегда занимал особое положение: он обладает колоссальной аудиторией, политической чувствительностью и зависимостью от общественного мнения в странах-участницах. Поэтому механизмы, которые работают в индивидуальных видах спорта, к футболу применяются плохо или не работают вовсе.
Отдельный блок его рассуждений касается вопроса безопасности. Именно соображения безопасности российских команд, как клубных, так и национальных сборных, по словам Смирнова, стали одним из ключевых аргументов при принятии решений об отстранении. Он считает, что ФИФА и УЕФА слишком сильно опирались на позицию государств, которые настаивали на изоляции России, и «пошли на поводу» у тех, кто был против нашего участия. При этом, подчеркивает юрист, ситуация в Европе с тех пор принципиально не изменилась — ни в политическом, ни в общественном плане.
Исходя из этой логики, Смирнов видит только один реальный путь вернуть России присутствие на мировом футбольном уровне — смену конфедерации. Речь идет о возможном переходе из УЕФА в Азиатскую футбольную конфедерацию (АФК). По его мнению, в азиатском регионе доля стран, испытывающих к России столь же резкое неприятие, значительно ниже, а значит, сопротивление участию российских клубов и сборной в азиатских турнирах будет минимальным.
Юрист утверждает, что в рамках ФИФА такой шаг мог бы даже упростить принятие решений о допуске российских команд: если большинство стран внутри новой конфедерации не возражают против игр с Россией, у руководства мирового футбола будет меньше поводов для маневра и откладывания вопросов. В Европе же, по словам Смирнова, любое обсуждение возвращения российских команд упрется в жесткую позицию части государств, которые ни при каких условиях не готовы видеть Россию в одной сетке с собой.
Отдельно он затрагивает тему влияния США. Смирнов связывает перспективы со сменой власти в Вашингтоне и предполагает, что при приходе к власти Дональда Трампа давление на азиатские страны с целью избегать матчей с Россией будет минимальным. В таком сценарии он считает переход в АФК вполне реализуемым. В Европе же, отмечает юрист, позиция США менее критична: здесь уже сформировалось собственное жесткое отношение к России, и страны вроде Литвы, Латвии, Эстонии, Чехии, Польши, Швеции, по его словам, вряд ли изменят свою линию, независимо от того, кто находится в Белом доме.
При этом идея перехода в АФК вызывает в профессиональном сообществе неоднозначную реакцию. Для России это означало бы полный разрыв с привычной европейской футбольной системой: другие соперники, другая география, иная коммерческая модель турниров. Российским клубам пришлось бы адаптироваться к иному уровню конкуренции, другим логистическим и климатическим условиям, сменить долгосрочные планы развития, рассчитанные на европейский рынок. Но часть экспертов соглашается с тем, что в нынешних условиях этот вариант хотя бы дает возможность играть, а не существовать в полной международной изоляции.
С точки зрения спортивных перспектив переход в АФК имел бы как плюсы, так и минусы. С одной стороны, уровень конкуренции в ряде азиатских чемпионатов и сборных растет, но по совокупности факторов он пока уступает Европе. Это могло бы дать российским клубам шансы на высокие результаты в континентальных турнирах и вернуть интерес болельщиков к международным матчам. С другой стороны, снижается престиж: победы в Лиге чемпионов АФК или успехи на Кубке Азии в глазах европейской аудитории и мирового медиарынка пока оцениваются ниже, чем достижения в соревнованиях УЕФА.
Нельзя сбрасывать со счетов и коммерческую составляющую. Европейские турниры обеспечивали российским клубам серьезные доходы от телеправ, рекламы и трансферной витрины. Азиатский рынок растет, особенно в регионе Персидского залива и в Восточной Азии, однако его структура и экономические модели отличаются. Российскому футболу пришлось бы выстраивать новые партнерства, обучаться работе с другим болельщицким и спонсорским ландшафтом. В краткосрочной перспективе это могло бы привести к финансовым потерям, но в долгосрочной — при грамотном подходе — открыть новые направления развития.
Важно понимать, что юридический аспект перехода в другую конфедерацию сам по себе довольно сложен. Необходима согласованная позиция национальной федерации, клубов, государства и одобрение со стороны самой ФИФА. УЕФА вряд ли будет заинтересован в прецеденте, когда крупная страна покидает его зону, и, вероятно, попытается затянуть или усложнить процесс. Но Смирнов настаивает: пока политическая ситуация в Европе не меняется, юридические и организационные сложности перехода — меньшая из проблем по сравнению с полной блокировкой участия России в соревнованиях УЕФА.
Отдельный вопрос — реакция болельщиков и футбольного сообщества внутри страны. Часть аудитории традиционно ориентирована на Европу: исторические соперники, привычные имена клубов, особый статус Лиги чемпионов. Для таких болельщиков переход в АФК может восприниматься как понижение статуса и вынужденная мера. Другая часть, напротив, может поддержать шаг, видя в нем единственную возможность вернуть международные матчи, новые эмоции и спортивный интерес. В любом случае, такой переход станет не просто техническим решением, а серьезным цивилизационным выбором для отечественного футбола.
На фоне этих дискуссий ключевым остается вопрос: возможен ли в обозримом будущем сценарий, при котором Россия вернется в УЕФА без смены конфедерации? Позиция Смирнова довольно пессимистична: он не видит в Европе признаков смены отношения к России, не фиксирует ослабления политического давления или появления влиятельных сил, готовых открыто лоббировать возврат российских клубов и сборных в еврокубки и отборочные турниры. По его логике, пока этого нет, разговоры о «скором возвращении» остаются больше политическими или дипломатическими формулировками, чем реальными дорожными картами.
В результате российский футбол, по сути, оказался перед вилкой: либо сохранять статус-кво, играя только во внутренних турнирах и отдельных товарищеских матчах, либо пытаться сменить конфедерацию, выходя в новую реальность с другими рисками и возможностями. Выбор между ожиданием изменения геополитической конъюнктуры и активным поиском альтернатив — это уже не только юридический и спортивный, но и стратегический, а во многом идеологический вопрос. Именно в этом контексте слова Антона Смирнова о трех европейских странах, готовых воспринимать позицию России, и общем негативном настрое остальных выглядят не просто оценкой текущей ситуации, а аргументом в пользу радикальной смены вектора развития всего российского футбола.