Наши фигуристы выиграли все золотые медали на чемпионате Европы‑1997 – событие, которое до сих пор называют одной из вершин в истории российского фигурного катания. В январе 1997 года во дворце спорта «Берси» в Париже сборная России сделала то, к чему шла десятилетиями: забрала все четыре золота – в мужском и женском одиночном катании, в спортивных парах и в танцах на льду. Никогда прежде ни одной стране не удавалось столь тотально доминировать на европейском первенстве.
При этом к парижскому триумфу команда подошла не с нуля, а через череду почти удавшихся попыток. Годом ранее, на чемпионате Европы‑1996, Россия уже была в шаге от «золотого покера». Ирина Слуцкая уверенно победила в женской одиночке, пара Оксана Казакова / Артур Дмитриев не оставила шансов соперникам, а танцевальный дуэт Оксана Грищук / Евгений Платов — действующие олимпийские чемпионы — также без вопросов выиграл турнир. Не хватило только одной медали – мужской. Несмотря на мощнейший состав (чемпион мира среди юниоров Игорь Пашкевич и будущие олимпийские чемпионы Илья Кулик и Алексей Ягудин), золото тогда забрал украинец Вячеслав Загороднюк, перечеркнув мечту о «золотой четверке» России. Париж 1997 года стал второй попыткой – и на этот раз удачной.
Сам чемпионат Европы‑1997 по масштабам побил все предыдущие рекорды. В Париж съехались 163 фигуриста из 35 стран – для того времени это был максимум. Конкуренция выросла не только количественно, но и качественно: уровень программ, сложность прыжков, требования к хореографии и владению коньком непрерывно росли. В этих условиях выиграть даже одну дисциплину было сложной задачей, а забрать весь комплект золота – казалось чем-то почти невозможным. Тем ценнее итоговый результат.
Особенно драматично сложились события в мужском одиночном катании. За месяц до Евро прошёл чемпионат России‑1997, где первое место занял молодой феномен Илья Кулик. Вскоре он выиграет Олимпиаду в Нагано, но уже тогда в национальной команде его воспринимали как лидера нового поколения. В решающем прокате чемпионата России Кулик выполнил четверной тулуп — по меркам 90‑х это был уровень, почти недосягаемый для большинства соперников. Его техника смотрелась образцовой для конца XX века: чистые выезды, сложные каскады, сильные вращения.
Результаты того чемпионата страны многие расценили как символ смены эпох. Действующий олимпийский чемпион Алексей Урманов, герой Лиллехаммера‑1994, оказался только вторым. Логика подсказывала, что и на чемпионате Европы ситуация повторится: юность и высочайшая сложность программ Кулика должны были перевесить опыт. Так, собственно, когда-то и сам Урманов ворвался в элиту: в 1991 году он первым в истории мужского одиночного катания безошибочно исполнил четверной тулуп в соревновательной программе и запустил собственную «золотую» серию. Теперь на его место вроде бы естественным образом приходил новый «технарь».
Однако фигурное катание всегда умело ломать сценарии. Короткая программа в Париже прошла в полном соответствии с прогнозами: Кулик уверенно возглавил турнирную таблицу, а Урманов получил лишь шестое место — по старой системе судейства это почти автоматически исключало его из борьбы не только за золото, но и вообще за пьедестал. В те времена отыграть такой провал за один прокат считалось почти нереальным. Но мужская произвольная программа превратилась в настоящий экзамен на характер для всех фаворитов.
В решающем прокате один за другим срывали элементы все основные претенденты. Ошибки допускали француз Филипп Канделоро, украинец Загороднюк, немец Андрей Влащенко, россияне Алексей Ягудин и сам Кулик. Сложные каскады не удавались, прыжки срывались, падения и недокруты множились. В такой нервной атмосфере особенно ярко выделился единственный человек, сумевший выдержать давление, — Алексей Урманов. Он вышел на лёд без права на ошибку и откатал, пожалуй, один из лучших прокатов в своей карьере.
Произвольная программа Урманова стала эталоном спокойствия и мастерства. Восемь тройных прыжков, ни одного серьёзного сбоя, идеальная работа коньком, тонкое музыкальное чувство – всё это произвело мощнейшее впечатление и на судей, и на публику. На фоне срывов у конкурентов его «чистый» прокат выглядел почти инопланетным. В результате именно он взлетел с шестого места на первое и принес России то самое недостающее мужское золото, с которого началась «золотая россыпь» Парижа‑1997.
Женская одиночка прошла по абсолютно другому сценарию – без нервной драмы и неожиданностей. 17‑летняя Ирина Слуцкая уверенно защитила свой титул чемпионки Европы. К тому моменту она уже считалась одной из главных революционерок женского катания: именно на её примере многие зрители впервые увидели, насколько сложным может быть технический контент у девушек. В Париже особенный восторг вызвал выполненный ею каскад тройной сальхов – тройной риттбергер. Для середины 90‑х это был элемент запредельного уровня сложности, с которым справлялись единицы.
Запас по технике позволил Слуцкой вести себя на льду максимально уверенно: она не просто выполняла обязательный набор элементов, а доминировала над соперницами. Даже идеально откатанные программы от соперниц с более скромным набором прыжков не могли перекрыть её преимущество. Венгерка Кристина Цако и украинка Юлия Лавренчук выдали достойные, чистые прокаты, но по сумме сложности и амплитуде катания остались позади. Для российских болельщиков это золото выглядело логичным продолжением нового этапа в истории женского фигурного катания, где техника начала играть столь же важную роль, как пластика и артистизм.
Ещё один символ устойчивого превосходства России проявился в парном катании. Эта дисциплина десятилетиями считалась «визитной карточкой» отечественной школы. За 32 года — с 1965 по 1997 — российские или советские дуэты пропускали золото чемпионата Европы всего трижды. Уже один только пример Ирины Родниной, которая в парах с Алексеем Улановым, а затем с Александром Зайцевым 11 раз становилась чемпионкой Европы, говорит о том, насколько мощным был фундамент, на который опиралось поколение 90‑х.
В Париже никаких сенсаций в парах не случилось. Действующие чемпионы мира Марина Ельцова и Андрей Бушков, представлявшие современную российскую школу, подтвердили свой статус главной пары континента. Они показали почти максимум собственных возможностей: чёткие поддержки, сложнейшие выбросы, скоординированные вращения, филигранную синхронность. Их катание выглядело цельным и завершённым, без суеты и лишнего риска. Германский дуэт Манди Вётцел / Инго Штойер, традиционные преследователи россиян, достойно выступил и закономерно завоевал серебро.
Бронзовые медали отправились к ещё одному российскому дуэту — Елене Бережной и Антону Сихарулидзе. Для них этот подиум стал важным шагом к будущим вершинам. Их катание уже тогда отличалось особой эстетикой, мягкостью линий и выразительной хореографией. Впоследствии именно Бережная и Сихарулидзе станут одними из главных героев олимпийского фигурного катания, но в 1997‑м они только заявляли о себе как о силе, с которой придётся считаться всей Европе.
Не менее показательно Россия выступила и в танцах на льду. На тот момент именно в этой дисциплине шла настоящая борьба школ и стилей: советская/российская традиция, канадская, французская школы — каждая предлагала своё понимание танца. Оксана Грищук и Евгений Платов, уже имевшие в активе олимпийское золото, выходили на лёд в статусе безоговорочных лидеров. В их программах сочетались невероятная скорость, филигранная работа ног, сложные поддерживающие элементы и продуманная до мелочей хореография.
В Париже Грищук и Платов с запасом выиграли все сегменты соревнований. Обязательный танец, оригинальный и произвольный — во всех они оставляли соперников позади, не давая повода сомневаться в своём превосходстве. Их выступления стали своеобразным эталоном, по которому потом многие годы измеряли уровень танцев на льду. Для российской команды это золото стало четвёртым — тем самым, которое окончательно оформило исторический «золотой» квартет.
Важно понимать, что парижский чемпионат Европы‑1997 был не просто набором побед в протоколе соревнований. Он стал символом зрелости российской школы фигурного катания в постсоветскую эпоху. После сложных 90‑х, экономических и организационных трудностей, постоянных поисков финансирования и инфраструктуры столь мощное выступление было доказательством: система живёт, традиции не разрушены, тренерские школы продолжают работать и воспитывать чемпионов.
Этот турнир сильно повлиял и на внутреннюю конкуренцию в сборной. Успех Урманова, Кулика, Ягудина и целого поколения мужчин-одиночников создал эффект домино: каждая новая звезда подталкивала остальных повышать сложность и качество. В женской одиночке пример Слуцкой подтолкнул развитие более сложного прыжкового набора у других фигуристок. В парах и танцах сохранялась планка, заданная ещё в советские времена, но теперь её приходилось подтверждать на фоне растущей конкуренции со стороны других стран.
Психологический эффект этих побед нельзя недооценивать. Для молодых спортсменов, которые в середине 90‑х ещё только делали первые шаги на льду, парижский чемпионат стал живым доказательством: Россия может доминировать на крупнейших стартах, несмотря ни на какие внешние обстоятельства. Многие сегодняшние тренеры и функционеры вспоминают именно те соревнования как точку, когда стало ясно: национальная школа пережила перелом и готова к новому витку развития.
С исторической точки зрения чемпионат Европы‑1997 стал ещё и важной вехой в формировании имиджа фигурного катания как одного из ключевых видов спорта для России на международной арене. Медали, драматичные сюжеты, яркие личности — всё это привлекало внимание широкой публики, телевидения, спонсоров. Российские фигуристы стали не только спортсменами, но и символами эпохи, лицами страны на льду.
Именно поэтому тот турнир называют незабываемым. Не только из‑за уникального факта — четыре золота из четырёх возможных, – но и потому, что в нём сплелись драма и стабильность, смена поколений и преемственность школ, высочайшая техника и яркие характеры. Париж‑1997 остался в памяти как момент, когда российское фигурное катание одновременно подвело итог огромной работе прошлых десятилетий и обозначило вектор на будущее, которое ещё не раз принесёт стране громкие победы на крупнейших стартах мира.