Сын легендарных российских фигуристов Евгении Шишковой и Вадима Наумова исполнит их общую мечту — выйдет на лед Олимпиады-2026 под флагом США. Максим Наумов включен в олимпийскую команду после завершившегося в Сент-Луисе чемпионата США, ставшего решающим этапом отбора на Игры в Милане. Для него это не просто спортивный успех, а личная победа над страшной утратой, которая еще год назад едва не поставила точку в его карьере.
Январь 2025 года стал роковым для семьи Наумовых. Сразу после национального чемпионата Максим вернулся в Бостон, а его родители — чемпионы мира в парном катании и участники Олимпийских игр Евгения Шишкова и Вадим Наумов — остались в Уичито, где проводили короткие сборы с юными фигуристами. Обратным рейсом в Вашингтон они так и не долетели: пассажирский самолет при заходе на посадку столкнулся с вертолетом над рекой Потомак. Никто на борту обоих воздушных судов не выжил.
Для Максима это означало не только потерю мамы и папы, но и лишение главных тренеров и наставников. С самого детства он рос на катке, под их постоянным контролем и заботой. Именно Евгения и Вадим ставили ему программы, вели через неудачи и травмы, формировали его характер как спортсмена. Последний разговор с отцом, по словам Максима, был целиком посвящен разбору выступления в Уичито и планам на олимпийский цикл. Они почти час обсуждали, что нужно изменить в тренировках, чтобы повысить стабильность и пробиться на Игры-2026. Спустя несколько дней этих людей уже не стало.
В таких обстоятельствах мысли о завершении карьеры казались естественными. Максим отказался от участия в чемпионате четырех континентов, долгое время не появлялся на публике и не был уверен, способен ли продолжать соревноваться без родителей. Разрушена оказалась не только привычная система подготовки, но и сама опора, на которой держалась его жизнь. Для фигуриста, привыкшего, что мама и папа всегда у бортика, это был почти невосполнимый разрыв.
Первое публичное выступление после трагедии состоялось на мемориальном ледовом шоу, посвященном памяти погибших в авиакатастрофе. Тогда Наумов вышел на лед под «Город, которого нет» Игоря Корнелюка — одну из любимых песен Вадима Наумова. Этот прокат стал не просто номером, а своеобразным прощанием и признанием в любви родителям. Зрители в арене не скрывали слез, а сам Максим едва сдерживал эмоции до последней ноты музыки.
Постепенно ему удалось вернуться к системной подготовке. В его жизни появились новые наставники — Владимир Петренко и постановщик программ Бенуа Ришо. Вместе с ними Максим стал выстраивать уже «новую» карьеру, опираясь на фундамент, заложенный родителями, но осваивая и другие подходы к тренировкам, хореографии и соревновательной тактике. Они вместе готовили олимпийский сезон, понимая, что цель — путевка в Милан — для Наумова давно перестала быть просто строчкой в спортивном резюме и превратилась в вопрос личной верности памяти мамы и папы.
До нынешнего чемпионата США Максим трижды останавливался в шаге от пьедестала, неизменно занимая четвертое место. В условиях жесткой конкуренции это означало, что он постоянно находился «на пороге» главной команды, но каждый раз чуть-чуть не дотягивал. Одна из трех американских квот на Олимпиаду была фактически заранее закреплена за Ильей Малининым — уникальным фигуристом с супертехникой, с которым в плане сложности контента в США пока никто не может полноценно соперничать. Оставшиеся две путевки стали предметом тяжелейшей борьбы сразу нескольких спортсменов примерно равного уровня.
В Сент-Луисе Наумов вышел на лед уже в другом качестве — как человек, который давно перестал воспринимать каждое соревнование исключительно как «борьбу за баллы». В его ката́нии появилась дополнительная глубина и внутренняя собранность, которая приходит только через пережитую боль. На трибунах было немало людей, знавших его родителей лично: в зале чувствовалась особая, почти семейная атмосфера. Накануне короткой программы Максим говорил, что главное для него — откатать оба проката так, чтобы не стыдно было перед мамой и папой.
После выступления в произвольной программе в «кисс-энд-крае» он показал маленькую детскую фотографию, на которой был запечатлен с родителями еще в те годы, когда о собственном участии в Олимпийских играх он мог только мечтать. Это был тихий личный жест благодарности и прощания, понятный без слов. Уже спустя несколько минут стало ясно, что Максим впервые в карьере поднимается на пьедестал чемпионата США, завоевав бронзу. Вместе с Малининым и Эндрю Торгашевым он получил право представлять американскую команду в Милане-2026.
На пресс-конференции Наумов не смог сдержать слез, вспоминая разговоры с родителями об Олимпиаде. Он подчеркнул, что игры всегда были для их семьи чем-то большим, чем просто стартом в календаре. Для Евгении Шишковой и Вадима Наумова участие в Олимпиаде в свое время стало вершиной спортивного пути, и они мечтали увидеть сына на тех же высотах. Максим признался, что в момент объявления состава сразу подумал о них: хотел бы, чтобы родители сидели на трибунах и переживали с ним этот день. При этом он сказал, что ощущает их присутствие и верит: они по-прежнему рядом.
Символично и то, что Наумов выступает за США, оставаясь сыном российских чемпионов мира. В этом переплетаются две школы фигурного катания, две культуры и две истории. Родители, прославившиеся в парном катании, сумели передать сыну не только технику и чувство льда, но и уважение к профессии, умение работать в долгую и не сдаваться, когда все идет наперекор планам. Теперь Максим, представляя американскую сборную, во многом продолжает и российскую традицию фигурного катания, только уже в ином статусе и в иной стране.
Отбор на Олимпиаду в США традиционно сочетает результаты чемпионата страны и решение специальной комиссии, которая учитывает не только итоговое место, но и стабильность выступлений, сложность программ, результаты последних сезонов. В случае Наумова его бронза в Сент-Луисе стала логичным подтверждением прогресса и психологической устойчивости. Учитывались и те обстоятельства, в которых он умудрился не сломаться и остаться в строю, — спорт высоко ценит людей, умеющих проходить через кризисы и подниматься после падений.
Фактическое завоевание олимпийской путевки стало для Максима исполнением того плана, который он когда-то обсуждал с отцом в их последнем разговоре. Они говорили о том, что Игры-2026 должны стать ключевой целью, вокруг которой строится весь тренировочный цикл. И теперь, когда эта цель достигнута, Наумов словно завершил важную часть общего с родителями пути. Как именно сложится его дальнейшая карьера — останется ли он в спорте до следующих Олимпийских игр или сосредоточится на показательных выступлениях и тренерской работе, — пока не знает никто. Но сам Максим уже не раз говорил, что этот момент — его дорога на Игры-2026 — останется одним из главных в жизни.
Психологически выход на Олимпиаду в такой ситуации — это не только о спорте, но и о проживании горя. Для многих спортсменов, переживших тяжелые утраты, возвращение на высший уровень становится способом сохранить связь с теми, кого они потеряли. Каждый выход на лед, каждый жест в программе приобретает дополнительный смысл, превращаясь в тихий диалог с прошедшим. У Наумова именно так: он подчеркивает, что катается не только ради собственных амбиций, но и как бы «за троих», продолжая семейную историю.
Особую ценность его успеху придает и то, что путь к Олимпиаде не был прямым и гладким. До трагедии Максима чаще воспринимали как перспективного, но не главного претендента на лидерство в сборной США. Он был тем самым «вечным четвертым», который всегда где-то рядом с медалями, но не на пьедестале. Лишь пережив личную катастрофу и собрав волю в кулак, он смог сделать качественный рывок — сохранить технику, добавить компоненты, переработать программы и прийти к тому самому выступлению, где все сложилось в нужный момент.
История Максима Наумова — это напоминание о том, что за сухими строками протоколов и таблиц результатов всегда стоит человеческая жизнь, со всеми ее трагедиями и победами. На Олимпиаду-2026 он придет не только как один из сильнейших одиночников США, но и как человек, который сумел воплотить мечту людей, чья жизнь оборвалась слишком рано. И каким бы ни окажется его итоговый результат в Милане, уже сейчас ясно: место в истории фигурного катания он себе обеспечил — не только прыжками и оценками, но и тем, как прошел через самые тяжелые испытания.