«25 декабря для меня теперь навсегда связано не только с Рождеством, но и с возвращением Камилы. Это как два праздника в один день», — говорит итальянский фигурист Кори Чирчелли, для которого история Валиевой давно вышла за рамки просто спортивной симпатии.
Дисквалификация российской звезды завершилась, за время вынужденной паузы Камила сменила тренерскую команду и открыто заявила: она намерена вернуться на вершину. Оказалось, что ее камбэк ждали не только в России — новости о разбане внимательно отслеживали и в Европе.
— В своих соцсетях ты очень эмоционально отреагировал на окончание бана Валиевой. Почему для тебя это так значимо?
— Если честно, я даже не считаю, что это требует объяснений. Для меня Камила — величайшая фигуристка в истории женского одиночного разряда. Я помню ее еще по юниорским турнирам: о ней тогда говорили абсолютно везде, в каждой стране. Мне постоянно рассказывали о фантастической девочке, которая делает на льду то, что никому больше не под силу. С тех пор я внимательно следил за каждым ее стартом.
— Ее путь оправдал твои ожидания?
— Полностью. Иногда казалось, что я смотрю не реальное катание, а какой-то идеально смонтированный клип. Настолько все было близко к совершенству, что казалось нереальным. Она — будто ангел, сошедший на лед. И именно поэтому история с Олимпиадой в Пекине до сих пор вызывает у меня злость и боль.
— Помнишь момент, когда узнал о допинговом деле?
— Очень хорошо. Тогда я жил в Северной Америке. Сидел с другом в кофейне, когда буквально весь информационный поток переключился на Камилу. Телешоу, новости, спортивные программы — все обсуждали только ее. Складывалось впечатление, что время остановилось, а суперзвезду за несколько часов превратили в «главного злодея планеты».
— Что ты тогда чувствовал?
— Это было ужасно. Я не мог понять, как можно так обращаться с 15-летней девочкой. Давление было чудовищным. При этом меня невероятно впечатлило, как вела себя сама Камила: она не позволила себе ни одного грубого слова в адрес тех, кто писал про нее отвратительные вещи, не сорвалась, не стала публично обвинять мир. Такая выдержка в ее возрасте — это что-то невообразимое.
— Верил ли ты тогда, что она вообще сможет вернуться в спорт после такого удара?
— Честно? У меня были большие сомнения. В истории уже были случаи, когда российские звезды заявляли о желании вернуться после тяжелых обстоятельств, но по разным причинам этого не происходило. В случае с Камилой другое: видно, что у нее есть реальное намерение снова выйти на высочайший уровень. Это вдохновляет. Я уверен, что однажды о ее пути снимут фильм или напишут книгу — и тиражи будут идти на миллионы, потому что эта история цепляет всех, кто хоть немного интересуется спортом.
— Сколько раз вы пересекались лично?
— Всего один раз, но для меня это очень дорогая память. Это было в Куршевеле: мне тогда было 16, Камиле — 13. Не знаю, сохранилась ли у нее эта деталь в памяти, но я не забуду никогда. У меня до сих пор лежит та фотография — как напоминание, что я когда-то стоял рядом с будущей легендой.
— Вы поддерживаете общение сейчас?
— Скорее нет, чем да. Я несколько раз писал ей в соцсетях, но это скорее сообщения от фаната, чем переписка друзей. Последний раз я отмечал ее под видео своего прыжка — я действительно учился четверным, ориентируясь на ее технику. Для меня она была учебником по сложным элементам.
— Недавно она выложила пост о возвращении, и ты оставил комментарий на русском, который она лайкнула. Какие эмоции испытал?
— Даже неловко признавать, насколько меня это порадовало. Ты вроде взрослый спортсмен, но когда твой кумир замечает твои слова, внутри все равно что-то щелкает. Было очень приятно, что она увидела реакцию из Италии. Я надеялся, что многие фигуристы напишут ей в тот день, но для католического Рождества у всех своя жизнь, свои планы.
— Твои друзья по фигурному катанию обсуждали с тобой ее разбан?
— Да, конечно. Мы с моим близким другом Николаем Мемолой говорили об этом месяцами. Для нас 25 декабря стало чем-то вроде «двойного Рождества». С одной стороны — традиционный праздник, с другой — возвращение Камилы, которое для нас по значимости сопоставимо с большим семейным торжеством.
— А что думают об этом в целом в Италии?
— Здесь все в ожидании. Женское одиночное катание в последние годы развивается не так стремительно, как раньше. Не хватает ярких фигур, которые двигают границы возможного. И многие очень хотели бы снова увидеть Камилу на международной арене. Людей еще и поражает сам временной разрыв: уже прошло четыре года, а кажется, будто все случилось вчера. Время пролетело слишком быстро.
— Как ты считаешь, она способна снова стать суперзвездой мирового уровня?
— Я уверен в этом. С новым возрастным цензом в женском одиночном катании эпоха массовых мультиквадов, которые показывали Трусова, Щербакова, Валиева, в основном останется на уровне юниоров. Во взрослых соревнованиях уже видно, что лидеры делают минимальный набор четверных, больше фокусируясь на качестве скольжения, компонентах. На шоу было очевидно, что с тройными прыжками у Камилы все в полном порядке — они по-прежнему лучше, чище и мощнее, чем у большинства конкуренток.
— Веришь, что она снова будет прыгать четверные?
— Думаю, четверной тулуп она вполне может вернуть, если посчитает это необходимым. С акселем и сальховом сложнее — здесь многое зависит от того, как изменилось тело, как оно реагирует на нагрузки во взрослом возрасте. Но даже без каскадов из нескольких четверных Камила может выигрывать крупные турниры. Мы же видели, как Алиса Лю побеждала, выполняя программу с упором на стабильность и качество, а не на рекордное количество квадов. Главное сейчас для Камилы — здоровье, грамотное планирование и психологический комфорт. От всей души желаю ей удачи.
— Ты упоминал, что внимательно следишь за российским фигурным катанием. Так ли это?
— Да, я стараюсь не пропускать большие старты. Недавний чемпионат России я смотрел практически целиком, хотя он проходил параллельно с чемпионатом Италии. Представьте картину: мы закончили свои прокаты, сидим в раздевалке с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо, открываем трансляцию и следим за выступлениями российских одиночниц и одиночников. Можно сказать, устроили себе «просмотр высшей лиги» сразу после собственных стартов.
— Вы настолько увлечены именно российской школой?
— Да. Российское фигурное катание в мужской и женской одиночке долгие годы задает тон. Мы обсуждаем не только элементы, но и подход к тренировкам, уровню хореографии, к артистизму. И, конечно, обсуждали и ситуацию с Камилей, и то, как, на наш взгляд, повлияла вся эта история на восприятие российских спортсменов в мире.
— В одном из постов ты упоминал Евгения Плющенко. Насколько сильным был его вклад в твое отношение к России и фигурному катанию из вашей страны?
— Огромным. Я рос, пересматривая прокаты Плющенко. Для меня он олицетворял идею, что фигурист может быть одновременно шоуменом и победителем. Позже появились Ханю, Чан, другие великие, но Плющенко был тем, кто в детстве заставил меня влюбиться в мужское одиночное катание. Через него я начал интересоваться российской школой в целом, а уже потом — женским катанием и, конечно, Камилой.
— Впереди Олимпиада в Милане. Представляешь себе сценарий, в котором Камила доезжает до этого старта?
— Если честно, просто мысль об этом вызывает мурашки. Олимпиада в моей стране, трибуны, полный стадион — и на лед выходит Валиева. Это была бы фантастическая развязка истории, которая начиналась в Пекине таким драматичным образом. Конечно, пока слишком рано строить прогнозы: есть спортивные, политические, юридические нюансы. Но как фанат я мечтаю увидеть ее на крупнейших стартах — будь то Милан или другие международные турниры.
— С точки зрения спортсмена, чему, на твой взгляд, должна научить история Валиевой мировое фигурное катание?
— Прежде всего — ответственности взрослых за детей. На юных спортсменов нельзя перекладывать тяжесть системных проблем. Если что-то в правилах, процедурах контроля или взаимодействии федераций работает плохо, это не должно ломать судьбу 15-летнего человека. Второй момент — уважение к личным границам. Спортсмен не обязан становиться объектом глобальной травли, как это было с Камилой. Да, спорт высоких достижений жесток, но есть базовые этические рамки, которые нельзя переступать.
— Ты сказал, что хотел бы книгу или фильм о ее карьере. Какой бы ты видел эту историю?
— Это была бы не только биография про победы и поражения. Важно показать, как менялась сама идея женского фигурного катания. До Камилы многие считали, что соединить ультраси прыжки, хореографическую сложность и по-настоящему глубокую артистичность нереально. Она доказала обратное. И при этом оказалась в центре огромного скандала, который сам по себе стал частью истории спорта. Это уже материал уровня большого романа — о таланте, давлении, несправедливости и силе вернуться.
— Как тебе кажется, каково сейчас отношение к ней среди зарубежных спортсменов — не только в Италии?
— Могу говорить за тех, с кем общаюсь: у большинства доминирует уважение и сочувствие. Даже те, кто формально является ее конкурентками, понимают, через что ей пришлось пройти. Многие признают: никто из нас не знает, как повел бы себя под таким давлением. Но она выдержала. И то, что она не ушла из спорта, а решила бороться дальше, вызывает только восхищение.
— Если бы у тебя была возможность сказать Камиле что-то лично, без камер и микрофонов, что бы это было?
— Я бы сказал ей: «Ты уже выиграла гораздо больше, чем любой титул. Ты пережила то, что сломало бы почти любого, и осталась самой собой. Все остальное — медали, оценки, места — уже не так важно. Но если ты решишь снова бороться за вершину, знай, что по всему миру есть люди, которые будут радоваться каждому твоему шагу на лед».
Итальянец улыбается и признается, что все еще хранит фотографию из юниорского Куршевеля. Тогда он просто хотел кадр с талантливой девочкой из России. Теперь это снимок с фигуристкой, о которой, по его убеждению, еще будут писать книги с миллионными тиражами.