«Биатлон легче, чем работать в пункте выдачи». Ульяна Черепанова о медали ЧР, зарплате и пути к сборной
Биатлонистка из Петрозаводска Ульяна Черепанова давно выступает среди взрослых, но по‑настоящему громко о себе заявила только в сезоне‑2025/26. Представляя Санкт‑Петербург, она впервые поднялась на пьедестал чемпионата России, став третьей в суперспринте. Для многих болельщиков это имя оказалось новым, а для тренеров — закономерным итогом долгой и непростой работы.
Sport24 поговорил с Ульяной о том, почему прогресс пришел именно сейчас, как живет биатлонистка вне трассы, с какими финансовыми трудностями сталкиваются спортсмены и почему работа в пункте выдачи заказов оказалась для нее тяжелее, чем многокилометровые гонки.
***
— На взрослом уровне ты уже несколько лет, но до этого сезона громких результатов не было. Что стало переломным моментом, который привел к бронзе чемпионата России в суперспринте?
— К взрослому биатлону я перешла три года назад. Первый сезон — чистая адаптация. Нужно было привыкнуть ко всему: к другим скоростям, к более жесткой конкуренции, к формату стартов. Во взрослых гонках все происходит быстрее и жестче, чем в юниорских. Второй сезон у меня, по сути, смазался: много пропусков, травмы, болезни, какие‑то организационные сложности. Полноценного соревновательного ритма вообще не было.
И только к третьему сезону все наконец сложилось: подготовка получилась ровной, удалось выполнить весь план. В регионе хватает проблем — и с инвентарем, и с выездами, и с финансированием, — но тренеры старались, искали обходные пути, договаривались, где можно потренироваться, где пожить, как укомплектовать меня хотя бы базовым снаряжением. Плюс возраст. Кажется, я подхожу к тому этапу, когда организм начинает выдавать максимум, все накопленные за годы объемы начинают работать. Вот это все вместе и вылилось в такой результат.
— Насколько для тебя значима медаль чемпионата России?
— Для меня это реально важно. Это не просто медаль, которая будет лежать в коробке. Это результат, который показывает: я не зря все эти годы вкладывала столько сил и нервов. Очень хочется верить, что он не станет единичным всплеском. И да, есть какой‑то сентиментальный момент: приятно осознавать, что когда‑нибудь я смогу показать эту награду детям, внукам и сказать: «Смотри, у мамы (или бабушки) была медаль чемпионата России».
— Весь ли сезон сложился удачно или пик пришелся только на концовку?
— Если честно, только финальная часть получилась такой, какой мне самой хотелось бы её видеть. В конце сезона я и в десятку заходила, и медаль взяла. До этого результаты были гораздо скромнее. Постоянно что‑то мешало: то ход «не едет», то стрельба рассыпается.
Мне бы очень хотелось показывать стабильность, выступать ровно, а не прыгать от провала к удаче. Чтобы рассчитывать на призы не только раз‑два в год, а регулярно. Пока еще просто не хватает сил и, наверное, опыта, чтобы провести весь сезон на высоком уровне. Понимаю, что над этим предстоит еще много работать.
— После этого сезона тебя включили во вторую сборную России. Помнишь момент, когда узнала об этом?
— Это не стало шоком, потому что еще до официального решения тренеры разговаривали со мной, говорили, что идет обсуждение моего перехода в структуру сборной. Но, когда приглашение подтвердилось, все равно было очень приятно. Это другой уровень — и ответственности, и организации, и требований. Мне интересно посмотреть, как там все устроено изнутри, как тренируются те, кто уже много лет на виду.
— Главный тренер сборной Санкт‑Петербурга Александр Касперович говорил, что в будущем ты можешь стать «хорошей биатлонисткой». Как относишься к такому прогнозу?
— «Хорошая биатлонистка» — очень субъективное определение. Я для себя оцениваю качество работы не только по протоколам. Считаю себя хорошей в том смысле, что честно делаю свою работу, стараюсь выкладываться и относиться к делу по‑профессиональному, даже когда нет результата.
Но, конечно, я понимаю, что расти есть куда. В технике бега, в стрельбе, в психологии. Если говорить о прогрессе, то да, я верю, что могу стать сильнее, стабильнее и конкурентоспособнее на более высоком уровне.
— Тебя отмечал не только Касперович, но и Дмитрий Губерниев, который называл тебя одной из тех, кто может стать фундаментом российского биатлона.
— Я стараюсь не относиться к таким словам слишком серьезно. Сегодня кого‑то называют фундаментом, завтра — уже другого. Для меня это в первую очередь медийные формулировки, красивые фразы. Это приятно, но делать из этого культ нельзя. Главное — как ты сам работаешь каждый день, а не то, как тебя описывают со стороны.
— Ты не из тех, кто постоянно говорит: «Моя цель — Олимпиада, Кубок мира, золотая медаль». Но все же, если представить твой личный максимум — как он выглядит?
— Я бы очень хотела попробовать свои силы на международных стартах — почувствовать эту атмосферу, сопоставить себя с зарубежными спортсменками. Конечно, возможность поехать на Олимпиаду и побороться там за медали звучит невероятно привлекательно. Но пока это где‑то на уровне мечты, а не четко сформулированной цели.
Я немного боюсь заранее ставить перед собой сверхглобальные задачи. Не из‑за лени, а потому что страшно потом сильно разочароваться, если что‑то пойдет не так. Пока моя установка такая: приближаться к своему максимуму, шаг за шагом, без громких заявлений.
***
— Как началась твоя спортивная история?
— Все было довольно просто. Родители в детстве ставили меня на самые обычные лыжи — такие, которые крепятся к простым зимним ботинкам. По выходным мы часто ходили в лес, катались, гуляли, и это было чем‑то естественным, вроде семейной традиции.
Когда я пошла в школу, начала записываться в разные секции. Одна из них называлась «Биатлон». Я тогда вообще не понимала, что это за вид спорта. Просто было интересно попробовать всё, что есть. В секции было много ребят, мы бесконечно играли в подвижные игры, бегали, веселились. Такой «биатлон» мне очень понравился, поэтому я там и осталась.
Потом в нашей программе появилась стрельба — сначала из пневматической винтовки. Это добавило азарта: не просто бегать, а еще и попадать в мишени. Но в какой‑то момент мой первый тренер ушел из школы. Я думала, что на этом всё закончится, но меня забрала к себе другая тренер — учитель физкультуры, которая параллельно вела лыжную секцию.
У нас собралась очень дружная девчачья команда. Мы вместе тренировались, ездили на небольшие старты, поддерживали друг друга. Чуть позже нас перевели на более серьезный уровень: отвезли в Петрозаводск на базу «Курган». Там уже начались настоящие тренировки, сборы, расписание, режим. До окончания школы я фактически жила этим.
Когда пришла пора поступать в университет, тренер помогла мне устроиться в Санкт‑Петербург, в спортивную школу. Я попала к Виктору Владимировичу Юрлову, затем какое‑то время тренировалась у Эдуарда Михайловича Воробьева. Последние два года работаю с нынешним тренерским штабом в Петербурге — и именно это сотрудничество, думаю, стало одним из ключевых факторов моего прогресса.
***
— В заголовке интервью звучит фраза: «Биатлон легче, чем работать в пункте выдачи». Откуда она взялась?
— Это не шутка. В какой‑то момент мне пришлось подрабатывать, и я устроилась в пункт выдачи заказов. Многие думают, что это простая работа — посидел, выдал пару коробок и свободен. На деле оказалось гораздо сложнее.
Поток людей огромный, все торопятся, кто‑то раздражен, кто‑то недоволен, у кого‑то проблемы с заказом. Ты постоянно должен быть максимально внимательным, проверять данные, укладываться в сроки, разруливать конфликтные ситуации. Физически это, может, и не так тяжело, как бегать гонку, но эмоционально — намного выматывающе.
После нескольких смен я поймала себя на мысли, что выйти на тренировку или старт — легче. Там все честно: ты работаешь с собой, с трассой, с мишенями. Есть усталость, есть боль в мышцах, но нет вот этого постоянного давления и ответственности за чужие нервы и настроение.
— Получается, даже с медалью чемпионата России биатлонистка не может полностью жить только спортом? Насколько остро стоит вопрос зарплат и финансирования?
— Уровень дохода сильно зависит от статуса спортсмена, региона и наличия медалей. Если ты лидер сборной и выступаешь на крупных стартах, то, конечно, все выглядит иначе. Но когда ты только подбираешься к этому уровню, ситуация совсем другая.
В регионах часто не хватает стабильного финансирования: то задержки выплат, то премиальные сокращают, то вообще неизвестно, на что ты поедешь на следующий сбор. Инвентарь — отдельная тема: хорошие лыжи, мази, винтовка, патроны — это все стоит огромных денег. И далеко не всегда этим обеспечивают полностью.
Поэтому многие спортсмены подрабатывают: кто‑то тренером в детской секции, кто‑то развозит заказы, кто‑то, как я, пробует себя в пункте выдачи. На фоне этого разговоры о «богатых спортсменах» звучат немного странно. На самом деле до определенного уровня биатлон — это скорее вложения и жертвы, чем стабильный источник дохода.
— Ты говоришь, что биатлон для тебя в чем‑то легче. В чем именно?
— В спорте у меня есть понятные правила. Есть тренер, есть план, есть цель. Ты знаешь, что если сегодня отработаешь качественно, завтра это к тебе вернется в виде лучшей формы. На дистанции всё зависит от тебя: как ты подготовилась, как настроилась, как справилась с волнением на рубеже.
В обычной работе очень много факторов, которые не контролируешь. Клиенты, начальство, графики, какие‑то непредвиденные ситуации. И ты не всегда можешь повлиять на результат, даже если стараешься. В биатлоне, при всех его сложностях, для меня больше честной взаимосвязи между трудом и результатом. Наверное, поэтому я и говорю, что он в чем‑то «легче».
***
— В биографии многих спортсменов есть переломные моменты, когда они думают бросить спорт. У тебя было такое?
— Было, и не один раз. Когда сезон не складывается, когда ты не пробиваешься в состав на главные старты, когда видишь, что подруги по команде уже бегут дальше, а ты все топчешься на месте, начинаешь спрашивать себя: «А оно вообще надо?».
Добавьте к этому финансовые сложности, бытовые проблемы, усталость от сборов — и получаете идеальный коктейль для сомнений. Особенно тяжело, когда в регионе что‑то рушится: закрывают базу, увольняют тренера, урезают финансирование. В такие моменты кажется, что проще пойти работать «как все».
Но каждый раз находились люди, которые поддерживали: тренеры, родные, подруги по команде. Плюс внутренняя штука — я не люблю просто так сдаваться. Наверное, еще и характер не позволяет сказать: «Ладно, все, хватит», когда я чувствую, что еще не сделала максимум.
— Что тебя больше всего мотивирует продолжать? Медали, статус, деньги, признание?
— Наверное, главное — ощущение прогресса. Когда ты смотришь на себя год назад и понимаешь, что стала сильнее: быстрее бежишь, лучше стреляешь, по‑другому реагируешь на стресс. Это чувство, что ты развиваешься, не стоишь на месте.
Медали — это очень приятно, статус — тоже. Но, если честно, в повседневной жизни именно ощущение собственного роста дает больше всего сил. Плюс пример людей, которые прошли длинный путь. Когда слышишь истории, как нынешние лидеры по несколько лет не могли пробиться никуда, а потом резко выстреливали, понимаешь, что твоя дорога — не исключение.
— В твоей жизни есть место для учебы, хобби, чего‑то вне спорта?
— Учебу я не бросала, хотя совмещать её с биатлоном тяжело. Приходится что‑то закрывать дистанционно, что‑то переносить, постоянно договариваться. Но для меня важно иметь опору на будущее, понимать, что после завершения карьеры я смогу найти себя в другой сфере — может, в тренерстве, может, в спортивном менеджменте.
Для отдыха мне очень помогают простые вещи: книги, фильмы, настольные и интеллектуальные игры. Часто мы в команде устраиваем свои мини‑квизы, что‑то вроде викторин — это отличный способ разгрузить голову после тренировок и стартов. Иногда такие игры даже помогают в спорте: учишься быстрее мыслить, переключаться, работать в команде.
***
— Сборная России — это всегда повышенное внимание и большие ожидания. Как ты психологически готовишься к следующему шагу в карьере?
— Я постаралась для себя четко сформулировать: попадание во вторую сборную — не награда, а возможность. Это шанс выйти на новый уровень, потренироваться с сильнейшими, перенять опыт. Но он ничего не гарантирует автоматически. Никто не будет держать меня в команде только потому, что однажды я взяла медаль чемпионата России.
Поэтому задача — не «огордиться», а сохранить рабочий настрой. Слушать тренеров, использовать все доступные ресурсы: медицинские, восстановительные, психологические. Учиться у тех, кто уже давно в сборной: как они готовятся, как восстанавливаются, как живут между стартами. Чем больше впитаю сейчас, тем легче будет дальше.
— Если представить, что через несколько лет ты вернешься мыслями к этому сезону, что он для тебя будет значить?
— Думаю, это будет точка, с которой все по‑настоящему началось. До этого я как будто шла в темноте, на ощупь. А сейчас появился первый яркий ориентир — эта медаль чемпионата России, место во второй сборной.
Не факт, что дальше все пойдет ровно по нарастающей — спорт так не работает. Будут спады, неудачные гонки, новые сомнения. Но важно то, что я увидела: могу конкурировать на этом уровне. И, пожалуй, самое главное — поняла, что даже в сложных условиях, при всех проблемах с финансированием, инвентарем и параллельной работой, можно дотянуться до серьезного результата. Это дает огромный внутренний ресурс двигаться дальше.