«Мама моя — шедевр». Дочь Ирины Слуцкой Варвара — о переходе в танцы на льду, хейте, варке мыла, мечте о кондитерской и кумире Роналду
Варваре Слуцкой с детства приходилось жить под пристальным вниманием: фамилия обязывает. Но уже сейчас становится очевидно — она не просто «дочка великой чемпионки», а самостоятельная спортсменка со своим характером, вкусами и целями. Танцы на льду, эксперименты с хендмейд-бизнесом, любовь к десертам и интерес к футболу — все это органично уживается в одном человеке.
«Прошлый сезон — самый мощный в моей карьере»
— Какие у тебя остались впечатления от прошедшего сезона?
— Этот сезон я могу назвать самым ярким и насыщенным на эмоции. Он был непростым, местами тяжелым, но по настрою и уровню катания — определенно сильнее предыдущего. Я чувствовала, что стала увереннее: появилось больше драйва, внутреннего кайфа от прокатов.
Если сравнивать с первым сезоном в паре, то раньше было особенно тяжело эмоционально: сложнее вживаться в программы, проживать каждое движение, чувствовать атмосферу на льду. Сейчас стало спокойнее: понимаешь, что делаешь и зачем, и от этого получаешь удовольствие.
— Был старт, который запомнился особенно сильно?
— Самый кайфовый этап для меня — в Магнитогорске. Там потрясающая, очень теплая публика. Ты выходишь на лед и буквально слышишь, как зрители подпевают музыке, кричат: «Круто! Супер!». Это невероятно заряжает и будто добавляет скорости и сил.
Самым тяжелым стартом я бы назвала первенство в Саранске. Там была напряженная атмосфера, меньше зрителей, и из‑за этого как будто не хватало энергии зала. Я люблю, когда арена полная, когда чувствуешь поддержку. В Челябинске тоже было тяжеловато эмоционально: понимала, что это заключительные соревнования сезона, все уже вымотаны, но расслабиться все равно нельзя — нужно выкладываться по максимуму.
— Люди на трибунах тебя больше заряжают или, наоборот, добавляют волнения?
— Они меня именно подстегивают. Когда залы полные и ты ощущаешь, что на вас смотрят, болеют, переживают — это совершенно другие эмоции. Внутреннее волнение есть всегда, без него никуда, но от толпы оно не усиливается, а превращается в рабочий адреналин.
Как одиночница превратилась в танцовщицу на льду
— Давай вернемся в начало. Когда ты решила уйти из одиночного катания и почему?
— В танцы я окончательно перешла в 2019 году. До этого занималась одиночным у Вазгена Азрояна, пришла в его группу сразу после Нового года. Прыжки у меня, честно, не всегда получались стабильно, но при этом я обожала танцевать, работать над скольжением, хореографией.
В какой‑то момент я просто подошла к тренеру и попросила попробовать себя в танцах на льду. Сначала долгое время каталась одна: осваивала основы, привыкала к совсем другой специфике. Потом меня начали пробовать с партнерами. Первый дуэт продлился недолго, а дальше стало понятно, что, поскольку тренер занимается в основном одиночниками, нужно двигаться дальше и искать танцевальную группу.
Я побывала в нескольких командах. У Ирины Владимировны Жук встала в пару с Александром Талантовым. Мы прошли большой путь: от третьего до первого спортивного разряда — это серьезная ступенька. Но, к сожалению, по личным причинам наш дуэт распался.
В итоге я оказалась в группе Екатерины Борисовны Рублевой и Ивана Александровича Шефера. И могу честно сказать: для меня это самый комфортный и любимый тренерский штаб. Сейчас я катаюсь с Глебом Гончаровым, и все складывается именно так, как я когда‑то представляла в своих мечтах.
— Ты не рассматривала парное катание?
— Нет, я всегда внутренне тянулась именно к танцам. Меня больше увлекала работа над взаимодействием, рисунком, хореографической частью. Прыжковая составляющая — это не совсем «моя история», поэтому к парному катанию у меня не было такого притяжения. Оно просто отпало само собой.
— Первая тренировка в танцах тебя сразу «зацепила»?
— Если честно, не сразу. На первых занятиях у меня вообще не было полного понимания, что именно от меня требуется. Я начинала с нуля: осваивала базовые шаги, училась «давить» в лед, выстраивать корпус. Но постепенно картинка складывалась, и мои представления о танцах на льду только укрепились — мне действительно понравилось, что это другой, более осмысленный и музыкальный вид фигурного катания.
Как Варвара и Глеб стали парой
— Как вы с Глебом оказались в одной паре?
— В группу к Екатерине Борисовне я пришла примерно в середине зимы. Почти четыре месяца каталась одна: оттачивала технику, учила обязательные танцы, ждала, когда появится «мой» партнер. Я активно искала варианты, но все никак не складывалось.
В это же время Глеб расстался со своей партнершей и разместил свою анкету на специализированном сайте для подбора пар. Я увидела его данные и сказала маме: «Вот было бы круто, если бы меня поставили с Глебом». Но внутри очень сомневалась, потому что знала, сколько девочек приходило к нему на просмотры.
И вот однажды утром Екатерина Борисовна говорит: «Варь, сегодня тебя попробуют с Глебом». Волнения было море. Для меня это казалось чем‑то вроде перехода на следующий уровень — большая ответственность, новые требования. Нас довольно долго смотрели: как мы смотримся вместе, как двигаемся, как взаимодействуем.
Я уже начала думать, что, видимо, не сложится, придется искать другого партнера. И вдруг к нам подъезжает Сергей Сергеевич Плишкин и совершенно спокойно говорит: «Варя, ты будешь с ним кататься. Ребят, вот ваша музыка на произвольный танец, слушайте». Я правда не поверила своим ушам. Это был момент настоящего шока и огромной радости: оказывается, нас поставили в пару.
— Тебе не было страшно выходить на лед уже не одной, а с партнером?
— Страха как такового не было. Скорее, нужно было время, чтобы осознать: теперь я не одна, мы — команда, единое целое. Ты уже отвечаешь не только за себя, но и за партнера, за весь образ дуэта. Это другой уровень ответственности и концентрации.
— Коннект с Глебом возник сразу или были долгие притирки?
— Притирки есть у всех. Нужно время, чтобы почувствовать друг друга: темп, характер, манеру катания, даже привычки вне льда. Но у нас не было каких‑то глобальных конфликтов. Мы постепенно нашли общий язык, привыкли друг к другу и научились доверять. Сейчас я уже не представляю себя без совместных тренировок: все движения, поддержки, заходы становятся естественными, когда в паре есть доверие и взаимное уважение.
«Ей мама все купила»: как Варвара относится к хейту
— В комментариях часто пишут: «Ей мама все купила», «Если бы не фамилия, никто бы не заметил». Ты это видишь?
— Конечно, я такое периодически читаю, но уже давно научилась относиться к этому спокойно. Иногда даже с улыбкой: люди не знают, сколько труда стоит за каждым нашим прокатом. Очень легко обесценить чьи‑то усилия фразой про «мама все устроила».
На самом деле фамилия — это не только привилегия, но и огромная ответственность. Если ты выходишь на лед и показываешь слабое катание, никто не скажет: «Ну, она молодая, ничего страшного». Все сразу сравнивают с мамой и ждут какого‑то невероятного уровня. Так что фамилия не подстилка из роз, скорее, дополнительный груз.
— «Мама не могла дочке хвостик завязать?» — тоже из популярных комментариев.
— И это тоже я вижу и читаю. Улыбаюсь и иду дальше. Люди оценивают по маленьким деталям то, чего не знают изнутри. Бывает, прическа развалилась за время проката или не сработала заколка — это спорт, тут все может случиться. Но меня такие вещи не задевают. Гораздо важнее, что говорят тренеры и как оценивают судьи.
«Мама — шедевр. Но мы — разные»
— Часто ли тебе самой хочется дистанцироваться от сравнений с мамой?
— Я никогда не откажусь от того, что моя мама — Ирина Слуцкая. Я горжусь этим и считаю, что она — шедевр. Не только как спортсменка, но и как человек, мама, женщина. Но при этом я очень хочу, чтобы меня воспринимали как отдельную личность, со своим путем и стилем.
Мама дала мне безумно много: понимание дисциплины, трудолюбия, отношение к делу. Но на лед выхожу все же я. И ошибаюсь — тоже я. Она не может за меня прыгнуть, выполнить твиззл или поддержку. Мне важно строить собственную историю, и, как бы это ни звучало, я не хочу быть «копией Слуцкой». Я хочу быть собой — Варварой.
— Она вмешивается в тренировочный процесс?
— Она всегда рядом, но не лезет в работу тренеров. У нас в этом смысле очень четкие границы. Мама может подсказать, поддержать, поделиться опытом — это бесценно. Но решения о постановках, элементах, подготовке сезонных программ принимают мой тренерский штаб и хореографы. И я рада, что мама это уважает и не пытается делать из меня «вторую себя».
Варка мыла и первые шаги в маленьком бизнесе
— Ты упоминала, что занималась варкой мыла. Как это началось?
— Все началось довольно банально: мы с подругой увидели красивые мыловаренные наборы и решили попробовать сделать что‑то своими руками. Сначала это было просто хобби: разноцветные фигурки, приятные запахи, эксперименты с формами.
Потом друзья и знакомые стали просить: «Сделай нам тоже, подарим на праздник». Так постепенно появилась идея хотя бы частично монетизировать это занятие. Мы стали аккуратно продавать свои наборы, упаковывать их, придумывать названия.
Это очень классный опыт. Ты учишься доводить до конца то, что задумал: от закупки компонентов до конечного продукта. И самое главное — видишь реакцию людей, которым это приносит радость. В спорте результат проявляется на табло, а тут его можно буквально подержать в руках.
— Ты продолжаешь этим заниматься сейчас?
— Сейчас времени намного меньше, потому что тренировки и соревнования забирают практически все силы. Но если выдается свободный день, могу сварить пару наборов мыла — для души, для близких. Как полноценный бизнес это пока не рассматриваю, хотя мысль о каком‑то своем небольшом деле в будущем мне нравится.
Мечта о кондитерстве и любовь к десертам
— Ты уже говорила, что мечтаешь о кондитерстве. Насколько это серьезно?
— Для меня это не просто красивое слово. Я действительно люблю готовить сладости: торты, капкейки, пирожные, всякие десерты в стаканчиках. В этом есть что‑то творческое и медитативное: ты работаешь руками, выстраиваешь композицию, украшение, продумываешь вкусы.
Если фигурное катание в будущем отойдет на второй план, я серьезно рассматриваю вариант получить профильное образование и открыть небольшую кондитерскую или цех. Пока это мечта, но она вполне реальная. Тем более, мой опыт в спорте учит планировать, выстраивать режим и работать с нагрузками — все это полезно и в бизнесе.
— Ты уже угощала команду своими десертами?
— Конечно! Иногда привожу что‑то на тренировки или сборы. Для меня это способ порадовать людей, с которыми я каждый день делю лед и общую жизнь. И еще это честный фидбэк: если что‑то не очень получилось, ребята сразу скажут, что можно улучшить, и я отношусь к этому спокойно, как к разбору проката.
Криштиану Роналду и сила спортивного характера
— В тексте про тебя часто всплывает имя Роналду. Ты действительно его фанатка?
— Да, мне очень близок его подход к делу. Можно по‑разному относиться к его личности, но отрицать его трудоспособность и характер просто невозможно. Я восхищаюсь тем, насколько он требователен к себе, как он годами держит уровень, постоянно доказывая что‑то самому себе, а не только окружающим.
В чем‑то мне хочется равняться именно на такой тип спортсмена: когда не ждешь волшебства, а каждый день делаешь свою работу. В фигурном катании тоже важны не только талант и природные данные, но и то, сколько часов ты готов провести на льду, сколько раз встанешь после падения. В этом смысле истории таких людей, как Роналду, очень мотивируют.
Узнаваемость, статус «дочки чемпионки» и собственный путь
— Тебя уже узнают на улицах или на соревнованиях другие люди, кроме фанатов фигурного катания?
— Иногда подходит кто‑то после стартов или на катках, где мы тренируемся, просит фото. Чаще всего узнают именно по маме: «О, это же дочь Слуцкой». Но постепенно появляются и те, кто говорит: «Мы вас смотрели в танцах, вы круто катаетесь». Вот это особенно приятно, потому что речь идет уже обо мне и моей работе.
При этом я спокойно отношусь к тому, что пока главная ассоциация — это мама. Я молода, у меня вся карьера впереди. Если я буду честно и упорно работать, со временем появится и моя собственная история, свои болельщики, для которых важна именно пара Слуцкая — Гончаров, а не просто «дочка известной фигуристки».
Баланс между спортом и обычной жизнью
— При таком графике у тебя остается время на что‑то, кроме льда и учебы?
— Его мало, но я стараюсь выкраивать. Нужно обнуляться, чтобы не перегореть. Иногда это просто прогулки, встреча с друзьями, кино дома. Иногда — те же десерты или мыло. Мне важно чувствовать, что, кроме фигурного катания, в жизни есть и другие стороны, иначе очень легко зациклиться и потерять вкус к процессу.
Я понимаю, что сейчас мой приоритет — спорт, и сознательно иду на многие ограничения. Но даже в рамках этого можно находить маленькие радости, которые помогают держать баланс.
Планы и мечты
— О чем ты думаешь, глядя вперед на несколько лет?
— Если говорить о ближайших целях — это стабильные выступления, усложнение программ, работа над компонентами, над нашим общим стилем с Глебом. Хочется, чтобы нас узнавали по манере, по подаче, чтобы у нас был свой «почерк» в танцах на льду.
Если смотреть дальше, мечта — представлять страну на крупных стартах, бороться за медали на больших турнирах. Я понимаю, что путь туда длинный и сложный, но мне нравится сам процесс: каждый сезон приносит новый опыт, новые программы, новые испытания.
А за пределами льда у меня, конечно, свои мечты: та же кондитерская, возможно, какое‑то свое дело, где я смогу так же выкладываться, как сейчас на тренировках. Но пока я на льду — вся в фигурном катании. А все остальное подождет своего времени.
Для меня главное — не пытаться быть чьей‑то копией, даже если эта копия очень великая. Да, мама — шедевр. Но я очень хочу, чтобы однажды про меня тоже могли сказать: «Она сделала свой собственный шедевр».